лемур

Фельетончик

Самая странная история приключилась с нами в Ческом Крумлове, четыре года назад, где есть старинная пивоварня Эггенберг, куда мы решили пойти на экскурсию.
На входе мы поинтересовались, где продаются билеты и когда начинается экскурсия, чем вызвали у двух пожилых дядек странное смятение: они долго о чем-то шептались по-чешски, а потом неуверенно сказали прийти попозже. Через час. Примерно.
Мы погуляли вокруг, благо пивоварня находится в старом городе, по которому можно бесконечно с удовольствием кружить. Когда же мы вернулись, у проходной стояла только молодая парочка американцев, тоже ожидавшая экскурсии. Через некоторое время из пивоварни вышла милая девушка, представившаяся экскурсоводом и объявившая, что сегодня экскурсии бесплатны и что, если никого больше нет, то мы можем начинать. Еще ничего не подозревая, мы вшестером (двое американцев и мы вчетвером) пошли за ней. Сначала в огромный зал с гигантскими старинными медными чанами, где выяснилось, что пивоварня на прошлой неделе закрылась, экскурсии больше не проводятся, а у девицы этой сегодня последний день работы. Там же нам было предложено заглянуть в чаны и параллельно рассказано о двух пьяных рабочих, которые точно так же заглядывали в чаны, но свалились туда и утонули в пиве. Американка была в ужасе. Её парень всё безостановочно фотографировал, так как оказался энтузиастом-пивоваром и сам производил его у себя в подвале.
Затем мы пошли какими-то заброшенными темными коридорами и лестницами вглубь этого старинного сооружения и вскоре оказались на огромном чердаке, где по словам экскурсовода сушили хмель. Помещение выглядело совершенно заброшенным, на полу лежал сантиметровый слой пыли, которая красиво взвивалась маленькими облачками при каждом шаге и светилсь лучиками солнца сквозь щели в потолке. У нас под ногами забегали маленькие мышки, которых мы тщательно скрывали от детей и которые привели американку в предобморочное состояние. Все нерешительно топтались у входа, но наша неутомимая девица настаивала идти вперед. Всё выше и дальше. Пол под ногами подозрительно скрипел, доски прогибались и где-то на этом этапе американка уже стала громким шепотом требовать о своего спутника немедленно уйти.
Свет попадал на эти чердаки только из запыленных маленьких окошек, вокруг был полумрак, запах затхлости. Все предметы, попадавшиеся на пути, несли на себе отпечаток заброшенности. Американка чихала и всё настойчевее тянула своего ожесточенно фотографирующего спутника назад. Мы тоже уже готовы были уйти, но, во-первых, нам было неловко, а кроме того, мы сами явно не нашли бы выхода.
На протяжении всего маршрута, экскурсоводша, не замолкая, рассказывала какие-то не совсем понятные истории о пивоварении и пивоварне. Во многих из них фигурировали пьяные пивовары, с которыми случались всяческие несчастья. Их чем-то давило, они падали, задыхались и тонули. Так мы забрались под самую крышу пивоварни, где кроме нас были только живые и мертвые голуби. Шли мы, как оказалось, к слуховому окну в глубине толстенной вековой стены, на уровне пола. Наша супер-энергичная экскурсовод рассказала, что на пивоварне существует древняя традиция пугать криками туристов, проплывающих в лодке по речке, протекающей прямо под окнами. Она встала на карачки и подползла к окошку. Радостно обернувшись, сказала, что теперь надо дождаться лодки. Через пару минут, когда появилась лодка наша гид истошно завопила "Ахой!", туристы поозирались по сторонам и поплыли дальше. Девица вылезла наружу. Она вся с ног до головы была покрыта пылью. "Teперь ваша очередь!" - сказала она и указала на американца. Его подруга решительно схватила его за руку и сказала, что у него аллергия и ему пора уже выходить. "Тогда ты!" - сказала экскурсовод и указала на меня. Я отчаянно замотал головой и промямлил нечто нечленораздельное, чем ужасно ее расстроил. "Ну, если вы не хотите, тогда я еще раз напоследок сама покричу," - сказала она и опять полезла к окошку. Все остальные, молча стояли, совершенно от этого всего охренев. Через несколько минут, вдоволь накричавшись, наша неутомимая предводительница повела нас назад.
И тут произошло самое неожиданное. Где-то на полпути мы услышали топот ног и вскоре увидели красного от бега и злости мужика. Увидев нашу начальницу, он начал на нее дико по-чешски орать, она ему что-то отвечала, а потом резко развернулась и ушла. Мужик на ломанном английском сказал, что здесь находиться небезопасно, что здание аварийное, а эту сумасшедшую отсюда уже давно уволили и ему совершенно непонятно, как мы сюда попали и что с ней тут делали.
И тут-то нам действительно стало страшно.
лемур

Б Е Р Л И Н - 2

Берлин - город с одной из самых необычных современных историй. Может быть еще Иерусалим, Калининград, Прага могут похвастаться (нечем тут хвастаться, на самом-то деле) такими резкими, странными и болезненными переменами, произошедшими за последние 100 лет. Но Берлин, несомненно, пережил нечто экстраординарное, наложившее на него свой неповторимый отпечаток, которого невозможно не заметить. Были там очень сытые и счастливые периоды, были мрачные и голодные, была разруха и раздел, было самостоятельное развитие обеих частей (у них там два зоопарка и два оперных театра!). И сегодняшний город несет на себе отметины всех этих эпох и событий. К некоторым он относится с юмором, некоторые пытается забыть, а некоторые он несомненно хочет переварить и усвоить, чтобы больше никогда не переживать их.
В Берлине я видел самые необычные в и щемящие памятные знаки, призванные увековечить его сложное прошлое. И совершенно невероятный памятник сожженным книгам, в самом центре нарядной барочной Бебель Плац, который можно увидеть, только подойдя вплотную. И красный балкончик королевского дворца, с которого Либкнехт объявлял о социалистическом перевороте и который несколько десятилетий спустя перенесли из разрушенного дворца в новенькое здание, где заседали гедээровские начальники. И маленькие золотистые квадратные таблички, вмонтированные в мостовые по всему городу, на которых написаны имена и фамилии людей, когда-то живших по этим адресам, но выкинутых оттуда. Еще есть сумасшедшее здание Еврейского Музея, где клаустрофобия сменяется головокружением, где всё время боишься заблудиться и в конце концов попадаешь к "Листопаду" Кадишмана, от скрежета которого становится жутко. A стеклянный купол Рейхстага? При всём его шике, ни на секунду ведь не забываешь, куда делся оригинальный купол. Ну и, конечно, разбросанные то тут, то там куски Берлинской Стены, которая из угрожающего мрачного шрама превратилась в фон для самовыражения художников со всего мира. Веселая, разноцветная и безобидная.
Но, знаете, что я хочу сказать? Берлинцы в частности и немцы в целом, как мне кажется, уже сумели справиться с этой травмой. Да, они живут со своим прошлым, но оно уже не тяготит их. И они пьют пиво на закате на советском мемориале в Трептов Парке, сидя на ступенях у ног "советского солдата с девочкой спасенной на руках", с той же легкостью, с какой все мы смотрим в Европе на бесчисленные триумфальные арки и памятники неведомым королям, победоносно размахивающим саблями, верхом на горячих конях. Мы не знаем, в честь чего стоят тут эти арки и кого победили эти короли. Это всё было слишком давно и уже никого не касается. Никому не болит.
лемур

Б Е Р Л И Н -1

- Привет. Чего молчишь?
- Про Берлин?
- Да.
- Обдумываю. Было очень интересно. Но тебе там не понравится, вот это-то я и обдумываю. Почему так?
Наверное, это город для ума, а не для души. Он ужасно разнообразный и интересный, но он не красивый, не милый. Не для сердца. Xотя я могу понять людей, которых туда тянет снова и снова. Я, оказывается, тоже один из них. Там комфортно. Это приятно. Это как прийти в гости к хорошим друзьям. Там легко. Ты не ждешь в Берлине каких-то потрясений. У него есть своя атмосфера. Там свобода. Простор. Там есть всё и на любой вкус. Дух большого города. Как в Лондоне и Нью-Йорке. Поэтому туда тянет. Но это не так, как тянет в Неаполь, ты понимаешь? В Неаполе душа поёт, а в Берлине отдыхает. И меня тянет и туда, и туда. Но по-разному. Я не могу пока объяснить, поэтому и не пишу ничего.
Мы жили в Берлине семь дней. Мне почему-то казалось, что я не найду там достаточно развлечений, поэтому мы заранее запланировали однодневные поездки в Гамбург и Потсдам. Так что на сам Берлин у нас было чистых пять дней. Задним числом, этого, конечно, маловато, учитывая огромные расстояния и количество всего и всякого, что предлагает этот город. Я, и правда, не знаю, как описать свои впечатления, но их огромное количество и все они положительные. Может быть попозже я соберусь и напишу что-то более детальное и внятное. Надо обдумать....
лемур

Ф Л О Р Е Н Ц И Я - 1

Флоренция у меня вызвала ощущение, такое, знаете ли, ну, я даже на знаю как начать и можно ли так вообще о Флоренции, ведь всё-таки колыбель Ренессанса, на каждом шагу Микеланджело и прочие, и возможно мои суждения кому-то покажутся самонадеянными и смешными, и может быть, кто-то даже вспомнит знаменитое высказывание Раневской о Джоконде, которая сама уже выбирает, на кого производить впечатление, а на кого - нет, но тем не менее, я всё-таки возьму на себя смелость и скажу то, что собирался: Флоренция у меня вызвала ощущение места, где что-то такое когда-то было, но уже кончилось, прошло, выветрилось, пропало.
И былая мощь, и былое величие, и былые традиции, всё это трогательно и заботливо до сих пор демонстрируют туристам, но за всем этим живет небольшой и довольно провинциальный город, в котором в двух кварталах от центра, где тысячи туристов толпятся в десятках очередей, уже пусто и безжизненно, скучно и убого. Как в каком-нибудь Тамбове (здесь никого нет из Тамбова или Флоренции, я никого не обидел?).
Посреди города над уродливым, но ужасно знаменитым Старым Мостом, застроенным кривенькими, но неоправданно дорогими ювелирными лавочками, зеленым неподвижным болотцем лежит речка Арно. Одной стороной этот мост выведет вас к безжизненной площади перед тюрьмоподобным Дворцом Питти, а другой - к одному из самых знаменитых и самых посещаемых музеев Европы - Галерее Уффици. (В моих фантазиях господин Уффици был кем-то сродни Третьякову, Тейту и Гуггенхейму. Но, на самом деле, никакого г-на Уффици, богатого и образованного мецената, никогда не существовало. А слово это по-итальянски означает "оффициальная".) Выстояв безумную очередь и расставшись с несколькими десятками евро, каждый желающий сможет в плохо освещенном зале увидеть "Рождение Венеры" и ""Весну" Ботичелли, вежливо покрутиться по залам с Джотто, сфотографировать через запыленное окно зеленую лужу Арно и выйти, наконец-то, с сознанием приобщенности к высокому, из этой духоты и давки на одну из четырех главных площадей города. На ту самую, где вместе с еще десятком стоящих как попало статуй у дверей мэрии стоит рукастый и носатый Давид. Тот самый. Или почти тот самый. Ну, во всяком случае, один из трех, которых можно увидеть во Флоренции. Этот-то хоть стоит на том самом месте, где стоял настоящий Давид, которого лет сто назад утащили с Площади Синьории и запихнули в Музей Академии, где кроме него, как рассказывают очевидцы, выстоявщие очередь и туда тоже, смотреть больше нечего.
Но видевшие утешаются тем, что НАСТОЯЩИЙ-то Давид, всё-таки не такой как стоящий на площади (куда все потом бегут, чтобы перепроверить). У настоящего, как утверждают, сквозь белый мрамор проступают синеватые прожилки, создающие неповторимое ощущение жизни, бьющей в этой странной, надо признаться, статуе.

Но хватит! Хватит цинизма! Ведь вам еще чего доброго может показаться что мне во Флоренции не понравилось. А ведь это не так! Совсем не так!
лемур

В Е Н Е Ц И Я - 4

Почему Венецию считают городом романтическим? Какой странный ярлык! Она, скорее, город холодный, эгоистичный и показушный по своей природе. Фасады на Гранд-Канале нарциссически любующиеся собой и фасадами напротив. Предназначенные только для своих хозяев и для краткого мига, в который они обязаны поразить проплывающего мимо, мимо чужака. Мосты, в Венеции, почему-то больше разделяющие берега, чем соединяющие. Ресторанчики на узких набережных, где создается ощущение вынужденной совместной трапезы кучи незнакомых между собой людей, средь которых снуют надменные и нахальные официанты, знающие что между уровнем их сервиса и шансом, что кто-либо из обедающих хоть раз еще сюда вернется, нет никакой связи. Маски с чугунно-безразличным выражением лица - самый распространенный венецианский сувенир, после ярких стеклянных конфет, которые можно вручить кому-нибудь разве что в качестве насмешки.
Но есть, есть в этом городе нечто, трудно поддающееся классификации и определению. Нечто неуловимое, что проявляется в длинных венецианских сумерках, когда фонари уже включены, но небо еще розовое и сереневое, когда все экскурсоводы, тыкающие в него закрытыми зонтиками, уже увели свои усталые стада в места более спокойные и дешевые, когда во "Флориане" и "Квадри", никоим образом не мешая друг другу, уже заиграли оркестры, в которых скрипачки в вечерних платьях и флейтисты в белых смокингах и черных бабочках, когда уже поздно что-либо планировать и что-либо "смотреть", а остается лишь праздно шататься, сбавив темп, и наконец-то спокойно рассмотреть (нет, это невозможно спокойно рассматривать!!!!) эклектичную груду фасада Сан Марко, уже зная, ЧТО там внутри и откровенно не понимая, как всё тут вяжется одно с другим, в этом ненормальном месте, вот именно в этот момент можно почувствовать нечто тонкое и сложное, нечто противоречивое, даже забавное, что есть в этом городе.
Но не романтику! Нет, не ищите в Венеции романтику.
лемур

В Е Н Е Ц И Я - 3

Мы уже неделю как вернулись из Италии, а Венеция всё продолжает мне сниться. Сны какие-то суматошные, мы в них всё время куда-то бежим, что-то ищем, куда-то сворачиваем, в последний момент заметив нужный указатель, протискиваемся тесными переулками, успевая заглянуть в бесконечные витрины, полные сверкающих разноцветных побрякушек из муранского стекла, пробегаем над извилистыми канальчиками, замечая очередной интересный ракурс и автоматически фиксируя его, добавив к сотне таких же, снятых на соседних улицах. Я в очередной раз говорю детям, что перила на все эти мостики, на все до единого, были поставлены только в последние двести лет, в очередной раз ужасаюсь и делаю шаг от края. Мною движет какое-то беспокойство, почти паника. Неужели, это то, что у меня останется от Венеции?
лемур

В Е Н Е Ц И Я - 2

Совершенно абсурдная история: спасаясь от набегов варваров, некие жители западной окраины Византийской империи, где-то там в шестом-седьмом веке, решили переселиться на малюсенькие острова, во множестве находящиеся в Венецианской лагуне. Каждый из островков застраивался по похожему плану: в центре площадь с церковью, а по периметру жилые дома, одной своей стороной выходящие на площадь, а другой - на воду. Потом венецианцы научились совершенствовать свою географию: досыпать дополнительные участки к островкам, рыть новые каналы и соединять всё это многочисленными крутыми мостиками, (по которым раньше до того как все они были покрыты ступеньками, могли передвигаться повозки и лошади. Сегодня, когда город стал стопроцентно пешеходным, только там можно увидеть лодки скорой помощи, ручные тележки Федекса, мусорщиков и молочников.) В итоге получилось то, что получилось. И в общем-то, за исключением электрификации и водопровода, в "концепции" этого "аттракциона" за последние тринадцать веков ничего не изменилось. Эдакий муравейник на вулкане, кружева из паутины, карточный домик на орбитальной станции.
Великий и ужасный.
лемур

В Е Н Е Ц И Я - 1

.....но если вы пойдете гулять по Венеции ночью или поздним вечером, то черная вода каналов, беззвучно скользящие по ней лакированные гробы гондол с замершими в них искателями романтических высот, неверные мостики и сумеречные переулки, микроскопические венецианские площади, войдя на которые вы уже через секунду не помните с какой стороны на нее попали и как c нее выбраться, всё это очень быстро настроит вас на верный лад и вы даже следующим утром, полным солнца, турустических толп, колокольного звона и нестерпимого золота Сан Марко, на который так или иначе попадaешь, сможете воспринимать Венецию как город мистический и небывалый.
лемур

«Читай, Страна!»