На этой фотографии, снятой в 1925-ом году изображена семья Аарона Авербуха, брата моей бабушки. Ей тогда было только шесть, она была младшей в семье, а ему, старшему и единственному брату среди шести детей моих прадеда и прабабки, уже двадцать пять, он жил самостоятельно, обзавелся семьей и, не желая терпеть постоянного давления со стороны старорежимных родителей, даже перебрался поближе к семье своей жены Сары, в небольшой городок поблизости от Кишинева. На фотографии изображен он, его жена и их старший сын Берл.
Всё это я узнал от его младшей дочери, Леи (
названной так в честь своей бабушки, но впоследствии, по понятным причинам, ставшей Еленой), которая родилась только в 1928-ом, через три года после того, как было снято это фото. Еще она рассказала, что отец работал в аптеке, был относительно образованным для своего времени человеком. Вот собственно и всё. Больше она ничего не помнит и не знает о нем. Когда ей было пять, в 1932-ом Аарон умер от туберкулеза. А через год, от этой же болезни умерла и мать. Оставшиеся сиротами дети воспитывались у тёти, сестры матери. Время от времени они бывали и в Кишиневе у бабушки с дедушкой, а незадолго до начала войны Лея и вовсе переехала жить к ним.
С самого начала войны стало понятно, что еще месяц-два и немцы вместе со своими союзниками займут Бессарабию. Берл ушел добровольцем в Красную Армию, его дед,
как я уже когда-то рассказывал, не собирался никуда эвакуироваться, поэтому 13-летнюю Лею опять отправили к тете, с семьей которой она в эвакуации и пережила войну.
Только потом, когда война закончилась, и Лея вернулась в Кишинев, оказалось, что она совершенно одна: Берл погиб в 1943-ем, а дедушка с бабушкой и прочие родственники были замучены где-то между гетто и концлагерем. Соседка-молдаванка, встретившая Лею у разоренного дома ее деда рассказала, что видела его в последний раз, когда немцы выволакивали его за бороду на улицу.
Сегодня Лее восемдесят три. Она живет в Израиле. У нее двое детей, трое внуков (один из которых назван в честь брата) и трое правнуков. Часть из них живет с ней в Израиле, а часть - в США.
P.S. Пару лет назад мы с ней рассматривали это фото и я обратил ее внимание на кулон на шее её матери. Она сказала: "Это часы. Я помню их. Они были с нами в эвакуации. Моя тетя как-то раз, когда уже совсем нечего было есть, выменяла на них ведро картошки. Крестьянин, протягивавший мне ведро, увидел сережки у меня в ушах, последнее, что осталось от мамы, и указав на них, предложил взамен еще полведра. Я сняла сережки и их отдала ему. Больше у нас никаких ценностей не было."
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=92){kind=small}
